Военнопленные Первой мировой войны: карточки, лагеря и поиск предка

За записью «пропал без вести» в бумагах 1914–1917 годов плен стоит не реже, чем гибель. Сведения о русском военнопленном ищут в трёх местах: в оцифрованной картотеке потерь РГВИА на портале «Памяти героев Великой войны», в архиве Международного комитета Красного Креста в Женеве, где лежат около пяти миллионов карточек пленных, и в лагерных документах Германии и Австро-Венгрии.

Плен как массовая судьба: почему предок исчез из бумаг своей части

Плен в Первую мировую был не исключением, а рядовым исходом боя. По разным подсчётам через лагеря всех воюющих сторон прошло от восьми до десяти миллионов человек. Для русской армии счёт идёт на миллионы, и оценки историков расходятся почти вдвое: русский учёт давал порядка 2,4 миллиона пленных, немецкие и австрийские регистрационные данные — свыше трёх миллионов. Точной цифры нет и не будет: учёт вели три разные бюрократии, одного и того же человека считали дважды, а часть документов пропала в 1917–1920 годах.

Для генеалога важна не цифра, а механика. Русско-германский и русско-австрийский фронты были манёвренными: окружения, отходы, капитуляции крепостей давали пленных десятками тысяч за неделю. Разгром 2-й армии Самсонова под Танненбергом 13–17 (26–30) августа 1914 года, Горлицкий прорыв 19 апреля (2 мая) 1915 года и следом Великое отступление, сдача крепости Новогеоргиевск 6 (19) августа 1915 года — после каждого такого эпизода в лагеря уходили целые полки вместе со списочным составом.

Отсюда практическое следствие. Если предок призван в 1914–1915 годах и «пропал» летом или осенью 1915-го, вероятность плена высока, а вероятность того, что он лежит в безымянной могиле у Равы-Русской, ниже, чем кажется по семейному преданию. Его перестают упоминать документы части не потому, что он погиб, а потому что учёт перешёл к противнику: с момента пленения человека ведёт немецкая или австрийская комендатура, а не русский полковой писарь. Военнопленный в терминах того времени — не преступник и не пропавший, а лицо с особым правовым статусом по Гаагским конвенциям, и этот статус порождал бумаги.

Эта статья — только про плен. Общий военный поиск по Первой мировой и Гражданской (послужные списки, награждения, потери, полковые дела) разобран отдельно: военный поиск 1914–1922 годов. Начинать разумно оттуда, а сюда возвращаться, когда стало ясно, что след обрывается на слове «пленён» или «без вести».

Что записывали в момент пленения: путь бумаги от роты до картотеки

В момент пленения человека фиксировал противник, а своя армия фиксировала его отсутствие. Это две независимые линии документов, и в поиске работают обе.

Своя линия начиналась с донесения о выбытии. Ротный командир подавал сведения о людях, выбывших из строя за сутки или за бой; на их основе штаб части составлял именной список потерь. Человек, о котором никто не мог сказать «убит на моих глазах», попадал в графу «без вести пропавший». Список уходил по инстанции в штаб дивизии, корпуса, армии и дальше — в Особое делопроизводство по сбору и регистрации сведений о выбывших за смертью или за ранами, а также пропавших без вести воинских чинах при Главном штабе. Там на человека заводили карточку.

Через недели или месяцы приходило уточнение — от противника через Женеву, от Датского или Шведского Красного Креста, от самого пленного письмом домой. Тогда статус менялся: «в плену», лагерь такой-то. Старую карточку не уничтожали, заводили новую или дописывали. Поэтому на одного человека в картотеке лежит две-три карточки с разными датами и разными формулировками, а иногда с разночтениями в отчестве и уезде.

Именной список потерь — самый ценный из этих документов для родословной. Он даёт не только судьбу, но и точную географию: губерния, уезд, волость, селение. Если вы не знали, откуда родом прадед, список потерь способен ответить на этот вопрос лучше, чем семейная память.

Русский учёт: Красный Крест, справочное бюро и картотека потерь

Обязанность вести учёт пленных Россия приняла на себя по международному договору. IV Гаагская конвенция, подписанная 5 (18) октября 1907 года, и приложенное к ней Положение о законах и обычаях сухопутной войны требовали от каждой воюющей стороны учредить справочное бюро о военнопленных (статья 14) и разрешали бесплатную пересылку почты пленных (статья 16). Из этой нормы выросли все документы, которые вы будете искать.

Российское бюро воссоздали в 1914 году: Центральное справочное бюро о военнопленных при Главном управлении Российского общества Красного Креста. Опыт у него был — такое же бюро работало в 1904–1906 годах, в Русско-японскую войну. Бюро принимало и сверяло списки, отвечало родственникам, вело переписку с Женевой, организовывало посылки и участвовало в обменах. Оно же выпускало печатные справочники, которые сегодня оцифрованы и доступны бесплатно: «Справочник для сношений с русскими военнопленными, находящимися в Германии и в Австро-Венгрии» И. А. Овчинникова (Петроград, Государственная типография, 1916) и «Список мест водворения (лагерей и лазаретов) русских пленных в Германии» (Петроград, Невская типография, 1917). Второй — по сути каталог лагерей с адресами; по нему расшифровывают немецкое название на открытке или в карточке.

Документы управлений Российского общества Красного Креста, включая материалы Центрального справочного бюро — списки пленных, сведения об обследовании лагерей, переписку об обменах, — хранятся в РГВИА, фонд 12651. Государственная линия учёта отложилась в РГВИА, фонд 16196 — том самом Особом делопроизводстве: свыше двух тысяч трёхсот дел с именными списками потерь генералов, офицеров, чиновников и нижних чинов.

Отдельно от фонда лежит картотека бюро учёта потерь — миллионы карточек, среди которых есть массив, помеченный как карточки на пленных. Значительная часть картотеки оцифрована и выложена на портал Министерства обороны «Памяти героев Великой войны 1914–1918» (gwar.mil.ru), запущенный к столетию войны. На карточке военнопленного вы увидите поля: дата рождения, место рождения, воинская часть, дата пленения, место пленения, лагерь, дата водворения в лагерь, тип документа, а в нижней части — архив (РГВИА), название картотеки, номер шкафа и номер ящика. Привычного шифра «фонд — опись — дело» там нет: картотека адресуется шкафом и ящиком, и именно эти два числа надо переписать для последующего запроса в архив.

Печатные «Именные списки убитым, раненым и без вести пропавшим нижним чинам» — рядовым, ефрейторам и унтер-офицерам — Главный штаб издавал выпусками всю войну. Они дублируют картотеку, но не совпадают с ней: где пропала карточка, уцелел печатный выпуск, и наоборот. Смотреть надо оба массива.

Честная оговорка: портал покрывает не всех. В нём нет тех, кто отслужил без ранений, наград и попадания в потери; сведения о ранениях неполны; часть картотеки не оцифрована и доступна только в читальном зале. Отсутствие человека на портале не означает, что его нет в архиве.

Архив МККК в Женеве: пять миллионов карточек и что в них лежит

Это главный практический инструмент по военнопленным Первой мировой, и он бесплатный. В августе 1914 года Международный комитет Красного Креста развернул в Женеве Международное агентство по делам военнопленных. Воюющие страны присылали туда списки взятых в плен и содержащихся в лагерях. Агентство заводило карточку на каждого человека из списка, а сверх того — карточки-запросы, составленные по письмам родственников, которые искали пропавших. Итог — около пяти миллионов карточек; в 2007 году эта картотека внесена в реестр ЮНЕСКО «Память мира». К столетию войны, в 2014 году, весь массив оцифровали и открыли на отдельном сайте исторических архивов МККК, посвящённом пленным Великой войны (grandeguerre.icrc.org).

Как это устроено. Поиск идёт по фамилии, с фильтрами по национальности и по категории — военные и гражданские интернированные. Русские в списке национальностей есть наравне с французами, британцами, сербами, румынами, немцами, австро-венграми, турками. Найденная запись открывает скан самой карточки, а карточка отсылает к списку, из которого её сделали, — и этот список тоже отсканирован. Сам список бывает информативнее карточки: там соседи по строке из той же части, из той же деревни, взятые в тот же день.

Что можно вытащить: фамилию и имя в латинской транслитерации, звание, номер полка, дату и место пленения, название лагеря и перемещения между лагерями, попадание в лазарет, дату и обстоятельства смерти, иногда место погребения, иногда имя отца или адрес родных, по которому пленный просил писать.

Главная трудность — транслитерация. Русскую фамилию писал немецкий или венгерский писарь на слух. Иванов превращается в Iwanow, Iwanoff, Ivanow; Щербаков — в Schtscherbakow; Гриценко — в Griezenko или Hrizenko. Работайте так: задавайте усечённую основу без окончания, перебирайте варианты передачи «в», «ж», «ц», «щ», «х», проверяйте написание через W и через V, через ff и через w. Отчество в западных документах обычно исчезает или превращается во второе имя. Полезно искать не человека, а событие: если известны часть и дата боя, найдите в списках однополчан и посмотрите соседние строки.

Вторая оговорка, без которой поиск разочаровывает. Полнота по русским пленным ниже, чем по западным союзникам: обмен именными списками между Петроградом и Берлином шёл хуже, чем между Парижем и Берлином, а после 1917 года канал почти оборвался. Отсутствие карточки в Женеве не доказывает, что человек не был в плену. Кроме карточек на сайте выложены отчёты делегатов об инспекциях лагерей и коллекция открыток — по ним восстанавливают быт конкретного лагеря, даже если персональной записи не нашлось.

Немецкие и австро-венгерские документы: что уцелело, а что сгорело

Ответ короткий: немецкая сторона сгорела, австрийская уцелела. Основной массив прусских военных документов, включая личные бумаги Первой мировой, погиб в военном архиве в Потсдаме при авианалёте 14–15 апреля 1945 года. Уцелели армейские архивы отдельных королевств: баварский в Мюнхене (часть призывных и полковых книг оцифрована и выложена в сеть), саксонский в Дрездене, вюртембергский в Штутгарте. Прусская лагерная карточка на русского пленного — редкость, и рассчитывать на неё не стоит. Именно поэтому женевский архив для немецкого плена важнее немецких архивов: списки, отправленные в Швейцарию, пережили войну, а их источник — нет.

Австро-Венгрия оставила больше. Венский Kriegsarchiv, с 1945 года — отдел Австрийского государственного архива, хранит многомиллионные картотеки периода 1914–1918 годов и лагерные дела. По военнопленным там фиксировались дата и место пленения, лагерь, дата и место смерти. Венгерская часть наследия двуединой монархии — в Военно-историческом архиве в Будапеште (Hadtörténelmi Levéltár), чешская — в Праге. Запрос в Вену пишут по-немецки или по-английски, услуга платная, срок исполнения измеряется месяцами; в письме указывают фамилию во всех вариантах написания, год рождения, часть и предполагаемую дату пленения.

Отдельный ресурс — Verlustlisten, печатные списки потерь германской и австро-венгерской армий. Они про своих солдат, а не про русских пленных, но нужны, если ваш предок — подданный Центральных держав, попавший в русский плен: там будет запись «vermisst» или «kriegsgefangen» с датой. Немецкие волонтёры-генеалоги проиндексировали эти списки и выложили поисковую базу в открытый доступ.

Плен как источник документов: лагерь, работа, письмо, могила

Пленный оставляет бумажный след в четырёх точках: регистрация в лагере, распределение на работы, переписка, смерть. Каждая точка — потенциальный документ.

Лагеря в Германии, куда попадали русские, — Дёбериц, Виттенберг, Гарделеген, Шнайдемюль, Ламсдорф, Альтен-Грабов, Тухоля; в Австро-Венгрии — Маутхаузен, Фрайштадт, Браунау-на-Инне, Мархтренк, Зигмундсхерберг, Йозефштадт. Зимой 1914/15 и в 1915 году по лагерям прошли эпидемии сыпного тифа, и в Виттенберге, Гарделегене, Тухоле смертность была высокой. Каждая эпидемия — это списки умерших и кладбищенские книги, то есть документы.

Внутри лагеря пленный проводил меньше времени, чем принято думать. Германия и Австро-Венгрия держали нижних чинов на работах: рабочие команды уходили в крестьянские хозяйства Восточной Пруссии, Померании и Венгрии, на шахты Рура и Верхней Силезии, на лесозаготовки, стройки и заводы. Лагерь оставался местом приписки — как адрес прописки при жизни в другом городе. Поэтому в семейной легенде «работал у хозяина в Германии» и в карточке с названием лагеря нет противоречия. Документы рабочих команд оседали не в военных, а в местных архивах: коммунальных, окружных, земельных — ведомости оплаты, договоры с хозяевами, полицейская регистрация иностранцев.

Переписка — то, что сохранилось в самих семьях чаще прочего. Почта пленных шла бесплатно по Гаагскому положению, на открытках установленного образца, через нейтральную Данию или Швецию и через Женеву. Если в доме лежит открытка с чужим штемпелем и парой строк карандашом, посмотрите на штемпель и на печать цензуры: там будет название лагеря. Одна такая открытка экономит месяцы поиска, потому что сразу даёт точку входа в лагерные документы. Обратным ходом шли посылки Красного Креста и денежные переводы — их ведомости частично сохранились в фондах Красного Креста.

Умершие в плену учитывались отдельно: лагерные списки умерших уходили в Женеву и в справочные бюро, тела хоронили на лагерных кладбищах, часть которых существует до сих пор и внесена в современные учёты военных захоронений — германский Народный союз по уходу за военными могилами и австрийский Чёрный крест ведут открытые поисковые базы. Как работать с захоронениями и что запрашивать по месту, разобрано в материале о поиске могилы предка.

Всё, что вы находите, стоит сразу заносить в родословную схему — дата пленения, лагерь, работы, дата возвращения. Это удобно делать в онлайн-редакторе родословного древа: к карточке человека прикрепляются сканы карточки из Женевы и открытки из лагеря, и через год вы не будете вспоминать, откуда взялась дата.

Возвращение: обмен инвалидами, репатриация 1918–1922 и те, кто не вернулся

Плен заканчивался четырьмя способами: обменом по инвалидности, репатриацией после выхода России из войны, смертью, невозвращением. Каждый оставил свой тип документа.

Обмен тяжелоранеными и инвалидами начался с лета 1915 года при посредничестве Международного комитета Красного Креста и нейтральных государств; в организации первых обменов участвовала вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, под чьим покровительством состояло Российское общество Красного Креста. Маршрут шёл через Швецию: эшелоны встречались на границе у Хапаранды и Торнио, часть обменов шла через Данию. Швейцария принимала на интернирование больных пленных. Если предок вернулся домой в 1916 году без руки или после туберкулёза — искать надо в документах обменных комиссий и эвакуационных пунктов, а также в делах о назначении пенсий и пособий увечным воинам, которые вело земство и военное ведомство.

Массовое возвращение началось после Брестского мира 3 марта 1918 года и растянулось на четыре года. Для организации обмена и приёма в 1918 году создали Центральную коллегию по делам пленных и беженцев — Центропленбеж, в 1920 году преобразованную в Центральное управление по эвакуации населения (Центрэвак). Её документы — в Государственном архиве Российской Федерации, фонд Р-3333, с крайними датами 1914–1923 годов: списки возвращающихся, эшелонные ведомости, отчёты приёмно-распределительных пунктов, переписка о розыске. Центрэвак же издал первое исследование темы — книгу Н. М. Жданова «Русские военнопленные в мировой войне 1914–1918 гг.» (Москва, Военная типография Всероглавштаба, 1920–1921); она оцифрована и полезна как справочник по лагерям и маршрутам.

С 1920 года репатриацию координировала Лига Наций: верховным комиссаром по делам военнопленных стал Фритьоф Нансен, и по отчётам Лиги его миссия вернула домой более четырёхсот тысяч человек разных национальностей. Советско-германское соглашение об обмене пленными подписали в апреле 1920 года по итогам копенгагенских переговоров.

Не вернулись три категории, и проверяются они по-разному. Умершие в плену — ищутся по спискам умерших и захоронениям. Оставшиеся за границей — женившиеся, нашедшие работу, испугавшиеся Гражданской войны; их следы уходят в документы эмиграции. Вернувшиеся не домой — вступившие в белые или красные части прямо на обратном пути; такой человек всплывает уже в документах Гражданской войны, иногда с новой биографией, в которой плен не упомянут.

Пленные Центральных держав в России: прадед-иностранец, «появившийся ниоткуда»

Зеркальная половина темы, о которой вспоминают редко. Россия держала у себя порядка двух миллионов пленных, и подавляющее большинство — подданные Австро-Венгрии: венгры, чехи, словаки, поляки, хорваты, словенцы, румыны, русины. Немцев было в разы меньше, отдельную группу составляли турки.

Распределительным узлом работала Дарница под Киевом, откуда эшелоны шли на восток. Крупные лагеря стояли в Поволжье и Сибири: Тоцкий в Самарской губернии, где зимой 1915/16 года тиф выкосил тысячи человек, лагеря под Омском, Новониколаевском, Красноярском, Иркутском, Березовка в Забайкалье, Никольск-Уссурийский на Дальнем Востоке. Пленных выводили на сельские работы, на шахты, на строительство Мурманской железной дороги, на уральские заводы. В деревне, где мужчин забрали на фронт, пленный австриец или венгр становился работником в хозяйстве — и оставался там надолго.

Дальше начинается генеалогия. Часть пленных не уехала: женились на местных, приняли православие, растворились в русских, украинских, сибирских семьях; кто-то вступил в интернациональные части Красной армии, кто-то — в Чехословацкий корпус. Если в семейной истории есть прадед с нерусской фамилией, «появившийся» в деревне около 1916–1920 годов, версия о пленном должна проверяться первой.

Что смотреть в российских архивах:

• метрические книги прихода — запись о браке пленного с местной жительницей прямо называет подданство, вероисповедание и место рождения жениха, а это готовый адрес для запроса за границу;
• фонды губернского правления и канцелярии губернатора — переписка о размещении и использовании труда военнопленных, списки по уездам и волостям;
• фонды уездных полицейских управлений и волостных правлений — учёт пленных, находившихся на работах, побеги, происшествия;
• фонды Центропленбежа и Центрэвака в ГА РФ — учёт при репатриации и при отказе от неё;
• дела о принятии российского, затем советского гражданства.

Для тех, у кого предок оказался немцем по подданству, а не по плену, соседняя тема с другими источниками разобрана в материале о поиске предков среди российских немцев.

Маршрут поиска пленного: от последнего письма до архивной справки

Порядок действий, который экономит месяцы. Каждый шаг даёт данные для следующего.

1. Соберите домашнее. Последнее письмо с фронта, открытки с чужими штемпелями, фотография в незнакомой форме или на фоне барака, извещение из волостного правления, устная фраза «попал к немцам». Выпишите все даты и все написания фамилии, включая искажённые.
2. Установите воинскую часть и место призыва. Часть — по письмам, по надписи на обороте фотографии, по призывным спискам уездного воинского присутствия. Место — по метрикам и посемейным спискам волостного правления. Без губернии, уезда и волости однофамильцев не отсеять.
3. Проверьте портал «Памяти героев Великой войны». Ищите по фамилии, затем сужайте губернией и уездом. Смотрите отдельно карточки военнопленных, картотеку потерь и печатные именные списки потерь — это разные массивы с разной полнотой.
4. Выпишите из найденной карточки всё, включая служебные реквизиты: дату и место пленения, лагерь, дату водворения, а также номер шкафа и ящика. Эти реквизиты — адрес для запроса в РГВИА.
5. Идите в базу МККК в Женеве. Переберите пять-восемь вариантов латинской транслитерации, проверьте не только карточку, но и список-источник, к которому она привязана, и просмотрите соседние строки списка.
6. Расшифруйте название лагеря по печатным справочникам Центрального справочного бюро 1916–1917 годов и по отчётам делегатов на сайте МККК. Так вы поймёте регион, характер работ и куда писать дальше.
7. Отправьте тематический запрос в РГВИА. Формулируйте узко: ФИО, год рождения, губерния, уезд, волость, часть, предполагаемая дата пленения, просьба о поиске в картотеке бюро учёта потерь и в именных списках потерь. Ответ архива по такому запросу идёт месяцами, платные исследования — по действующему прейскуранту архива, его надо уточнять перед отправкой.
8. Если предок умер в плену, запросите списки умерших через архив МККК и проверьте базы военных захоронений Германии и Австрии.
9. Если вернулся, ищите документы возвращения: ГА РФ, фонд Р-3333, и региональный архив — приёмные пункты, регистрация в волости, анкеты 1920-х годов.
10. Сведите найденное в одну хронологию: призыв, часть, бой, пленение, лагерь, работы, возвращение или смерть. Пустоты в этой цепочке и есть ваш следующий запрос.

Ошибки при поиске военнопленного Первой мировой

Все они повторяются в переписке с начинающими исследователями, и все стоят потерянного времени.

Запрос в ЦАМО. Центральный архив Министерства обороны хранит документы с 1941 года; Первой мировой там нет и быть не может. Сайты «Память народа» и «Подвиг народа» — тоже про Великую Отечественную. Если вы ищете солдата 1915 года, вам в РГВИА и в Женеву, а не в Подольск. Про другую войну есть отдельное руководство — как искать пропавшего без вести солдата 1941–1945 годов; методики двух войн не пересекаются почти ни в чём.

Смешение карточек двух войн. Немецкая лагерная карта Personalkarte I с фотографией, отпечатком пальца и штампом шталага — это 1941–1945 годы. В Первую мировую карточки такого образца не заводили. Если вам прислали или показали такой скан «на прадеда 1915 года», проверяйте дату и лагерь: почти наверняка это документ другой войны и другого человека.

Уверенность, что всё сгорело. Сгорели прусские военные архивы в Потсдаме в 1945 году. Женевская картотека цела, российская картотека потерь цела, венские фонды целы, печатные списки потерь оцифрованы. Тема плена Первой мировой обеспечена источниками лучше, чем крестьянская генеалогия того же периода.

Поиск только по-русски. Пленного описывал противник. Если вы не заглянули в базу МККК из-за латиницы, вы пропустили основной массив. Английский интерфейс осваивается за полчаса, перевод полей — за десять минут.

Одно написание фамилии. Русский писарь писал «Гаврилов», немецкий — Gawrilow, венгерский мог дать ещё третий вариант. Ищите основу, а не слово целиком.

Буквальное чтение формулы «пропал без вести». Она означала только одно: часть не смогла подтвердить судьбу человека. За ней стоит и плен, и гибель без опознания, и госпиталь в чужой армии, и дезертирство. Пока не проверены женевская картотека и картотека потерь, вывод о гибели преждевременен.

Последнее. Найденные даты и лагеря живут не в блокноте, а в структуре рода: пленение, возвращение, брак после войны, дети. Соберите их в родословное древо со сканами документов — тогда следующий найденный лист ляжет на готовое место, а не начнёт новую стопку бумаг.