Сирота — кто это, полусирота и записи о сиротах в архивах

Сиротой в строгом смысле называют ребёнка, у которого умерли оба родителя; такого ребёнка в документах XIX века нередко именовали круглым сиротой. Полусирота — ребёнок, потерявший одного из родителей, чаще отца-кормильца. Разграничение важно не только терминологически: полусирота оставался в семье при живой матери и в ревизии писался в её дворе, а круглый сирота переходил под опеку родни или в заведение призрения, и его судьба фиксировалась отдельными документами. Приходские писари эту разницу соблюдали не всегда и обоих могли обозначить одним словом, зато формулы метрических записей выдают истину точнее: оборот «умершего крестьянина такого-то дочь» указывает на смерть только отца, а «умерших такого-то и жены его дочь» — на полное сиротство. Современное право пользуется двумя категориями: дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей.

Это отдельная правовая категория, шире сиротства: в неё попадают дети, чьи родители живы, но не исполняют обязанностей — лишены родительских прав, ограничены в них, признаны недееспособными, отбывают наказание, объявлены безвестно отсутствующими или уклоняются от воспитания. Сирота теряет родителей физически, ребёнок без попечения — юридически. Для архивного поиска различие означает разный состав документов. По сироте есть записи о смерти родителей и опекунское дело, по ребёнку без попечения — решение суда о лишении родительских прав, акт обследования жилищных условий, постановление органа опеки о направлении в учреждение. В советских детских домах обе группы жили вместе, и в личных делах воспитанников встречаются оба основания. Историческим предшественником категории были дела о нерадивых родителях в волостных судах и приговоры сельских обществ об отобрании детей у пропойц.

Отдельной графы для сирот в ревизии не было — сиротство читается по структуре двора и по формулам записи. После смерти домохозяина двор переписывали на вдову с указанием «вдова такая-то» и перечнем малолетних детей либо на старшего сына или брата покойного, а детей писали под ним с оборотом «умершего Петра Иванова сын Степан». Год смерти отца при этом стоит в предыдущей ревизии: там против его имени писарь пометил «умре в таком-то году». Так работают все ревизии от первой 1719 года до десятой 1857-1858 годов, различаясь лишь набором граф: с третьей ревизии 1762 года стали писать женщин, что позволяет увидеть вдову и дочерей. Если сироту забрала родня из другого селения, в сказке появится помета о причислении из такого-то двора или деревни — это прямое указание, куда идти дальше.

Разница в том, что известно о родителях, и от неё зависит, оборвётся ли линия. У сироты родители известны поимённо и умерли: остаются их метрики о рождении, браке и смерти, а значит, поиск идёт вглубь без потерь. Подкидыш, в документах чаще найдёныш, — младенец неизвестного происхождения; его крестили в ближайшей церкви, имя давали по святцам ближайшего дня, фамилию присваивали по обстоятельствам находки, по крёстному отцу или по названию заведения. Прямых сведений о родителях нет, и родословная в эту сторону не продолжается обычными методами. Незаконнорождённый занимает промежуточное положение: мать в метрике названа с полным именем, сословием и приходом, отец не указан, но его нередко удаётся вычислить по крёстным, по позднейшему браку матери или по делу об узаконении. Приёмыш и воспитанник — четвёртый случай: родители известны, но ребёнок рос в чужой семье.

Опорный документ — личное дело воспитанника: акт о поступлении с указанием, кем и откуда доставлен, сведения о родителях, если они были известны, справка о здоровье, характеристики, отметка о выбытии с датой и адресом. Такие дела откладывались в фонде самого детского дома, а при его ликвидации передавались в фонд районного или областного отдела народного образования; ищите их в государственном архиве области по описи учреждений просвещения. Дополнительно смотрите книги приёма и выбытия, алфавитные книги воспитанников, приказы директора по личному составу воспитанников. Для детей, попавших в детдом в 1937-1938 годах по приказу НКВД СССР № 00486 от 15 августа 1937 года, часть сведений находится в архивах органов безопасности и запрашивается родственниками при подтверждении родства. Дела воспитанников содержат персональные данные, поэтому доступ к ним ограничен семьюдесятью пятью годами с даты создания документа.

Воспитательный дом — государственное заведение для приёма подкидышей и незаконнорождённых младенцев. Московский императорский воспитательный дом учредили манифестом 1 (12) сентября 1763 года, петербургское отделение открылось в 1770 году; с 1797 года они находились под покровительством императрицы Марии Фёдоровны и позже вошли в Ведомство учреждений императрицы Марии. Приём был анонимным, поэтому главный документ — книга приёма младенцев с номером, датой, приметами, описанием одежды и записки, если её оставили с ребёнком, а также с отметкой о крещении и об отдаче на воспитание в деревню к кормилице. Именно эти книги, а не метрики, дают шанс восстановить судьбу ребёнка: по номеру прослеживается перевод в округ, поступление в школу или ремесленное отделение и дальнейшая приписка к сословию. Фонды ведомства хранятся в РГИА, документы окружных отделений — в областных архивах.

Определите сословие семьи — от него зависит орган, который вёл опеку. Над сиротами дворян опекуна назначала дворянская опека при уездном суде, над детьми купцов и мещан — городовой сиротский суд, учреждённый Жалованной грамотой городам 21 апреля (2 мая) 1785 года, над крестьянами после 1861 года — сельский сход и волостное правление, оформлявшие опеку приговором. Соответственно и фонды разные: уездного суда и дворянской опеки, городской управы и сиротского суда, волостного правления. Опекунское дело обычно включает прошение родственника, опись имущества с оценкой, список всех детей с указанием возраста, ежегодные отчёты опекуна о доходах и расходах и определение о прекращении опеки. Для генеалога опись имущества и годовые отчёты ценнее самого определения: в них перечислены соседи, арендаторы, кредиторы и родня, а по расходам на обучение видно, куда отдали мальчика.

Это формула самоуничижения, принятая в делопроизводстве Московского государства XVI-XVII веков. Обращаясь к государю, каждое сословие пользовалось своим словом: служилые люди писали «холоп твой», крестьяне и посадские — «сирота твой», духовные лица — «богомолец твой», а женщины независимо от происхождения — «раба твоя». Пётр I указом начала XVIII века эти формулы отменил, заменив нейтральным «раб» и позже «подданный». Для исследователя это важно вдвойне. Во-первых, встретив в столбце оборот «бьют челом сироты твои крестьянишки деревни такой-то», не надо искать умерших родителей — перед вами коллективная челобитная общины. Во-вторых, форма подписи сама по себе определяет сословие автора, а имена в челобитной обычно даны с уменьшительным суффиксом: Ивашко, Стенька, Гришка — это не прозвища, а этикет документа.