Крепостной крестьянин — чем отличался от государственного и удельного

Кто такой крепостной крестьянин

Крепостной крестьянин — сельский житель, лично принадлежавший помещику и записанный в документах не сам по себе, а «за владельцем»: как душа такого-то барина в таком-то селе. Отсюда главное следствие для родословной — искать его нужно через помещика и имение, а не по фамилии.

Прочие разряды крестьянства Российской империи числились за другими хозяевами. Государственные (казённые) крестьяне сидели на казённой земле и с 1837 года ведались Министерством государственных имуществ. Удельные принадлежали императорской фамилии — Департамент уделов учреждён в 1797 году. Экономические — бывшие монастырские и церковные, перешедшие к Коллегии экономии после секуляризации 1764 года. Однодворцы, потомки служилых людей южной засечной черты, платили подушную подать, но землёй распоряжались сами. Крепостного от всех них отделяет одно: у него есть частный владелец-дворянин, и этот владелец — ключ ко всем документам.

По 10-й ревизии 1857–1858 годов помещичьих крестьян в империи насчитывалось около 22,5 миллиона. Распределены они были крайне неровно. В Смоленской, Тульской, Калужской губерниях крепостные составляли больше половины населения; на Русском Севере, в Приуралье и Сибири помещичьего землевладения почти не было — там сидели государственные крестьяне, и родословная строится совсем иначе. Правовую рамку явления — от Юрьева дня до Манифеста 19 февраля (3 марта) 1861 года — разбирает крепостное право; здесь речь о самом человеке и его бумажном следе.

Почему предка ищут через владельца, а не по фамилии

Крепостного ищут по цепочке «селение — владелец — имение — архивный фонд», и фамилия в ней не участвует почти до конца. Причина простая: дореформенные документы составлял не крестьянин и не волость, а помещик или его приказчик, и в описи эти дела разложены по владельцам.

Рабочая последовательность:

1. Установить селение, откуда семья, вместе с уездом и губернией. Название деревни без уезда бесполезно: Ивановок в одной губернии бывает десяток.
2. Определить приход, к которому деревню приписали, и поднять метрические книги. В записи о рождении, браке или смерти стоит формула вида «деревни Кузьминки господина поручика Н. крестьянин Иван Петров».
3. Получив имя владельца, идти в ревизские сказки того же уезда: дела сгруппированы по имениям и хозяевам, а не по алфавиту фамилий.
4. От имения перейти к документам реформы — уставной грамоте 1861–1863 годов и выкупному делу.

Пропустив второй шаг, исследователь застревает намертво. В описи казённой палаты нет строки «Петровы», там есть «Ревизская сказка о состоящих мужеска и женска пола дворовых людях и крестьянах вотчины помещицы такой-то». Развёрнутый маршрут по крестьянским линиям с разбором описей и запросов — в материале крестьянская генеалогия.

Как крепостной выглядит в документах

В любом источнике крепостного опознают по указанию на владельца — это тот маркер, который отделяет его от государственного или удельного крестьянина.

• Метрическая книга. Ведётся с 1720-х годов и до 1918-го. Отец новорождённого записан с привязкой: «помещика такого-то крестьянин», у дворовых — «дворовый человек господина такого-то». Сословную помету писарь ставил почти всегда, даже когда ленился с отчествами.
• Ревизская сказка. Заголовок называет губернию, уезд, селение и владельца, внутри — семьи по дворам, мужчины с возрастом на прошлую и нынешнюю ревизию, отдельной таблицей женщины. Сказку за крепостных подавал сам помещик, его староста или поверенный, их подпись стоит в конце. Ревизий было десять: 1719, 1744, 1762, 1782, 1795, 1811, 1816, 1834, 1850, 1857–1858 годов; шестая, 1811 года, учитывала только мужчин.
• Исповедная ведомость. Годовой список прихожан по дворам с рубриками «духовные», «военные», «дворовые люди», «крестьяне». Закрывает промежутки между ревизиями и показывает, кто в каком дворе жил в конкретный год.
• Уставная грамота. Составлялась в 1861–1863 годах на каждое имение при участии мирового посредника: перечень домохозяев, размер надела, повинности до выкупа.
• Выкупное дело. Заводилось при переходе имения на выкуп; внутри — посемейные списки, план земель, расчёт платежей.
• Бумаги вотчинных контор. Сохранились не везде, но в личных фондах дворянских родов встречаются списки дворни, распоряжения о переселении, приходно-расходные книги имения.

Как выйти на владельца имения

Если фамилия владельца неизвестна, её восстанавливают по справочникам землевладения, а не догадками. Помещик в этой задаче — не абстрактный барин, а конкретная фамилия, за которой в конкретном уезде числилось конкретное число ревизских душ.

Что поднимают в первую очередь:

• «Приложения к трудам Редакционных комиссий... Сведения о помещичьих имениях» (1860) — по каждому уезду перечислены имения с числом душ и фамилией владельца. На канун реформы это самый быстрый путь.
• «Списки населённых мест Российской империи» Центрального статистического комитета МВД: губернские тома выходили с 1861 года, показывают статус селения (владельческое или казённое), число дворов и жителей.
• Экономические примечания к Генеральному межеванию — РГАДА, ф. 1355; дают владельцев дач конца XVIII века и число душ.
• Ревизские сказки первых трёх ревизий — РГАДА, ф. 350. С четвёртой ревизии массив уходит в региональные архивы, в фонды казённых палат.
• Выкупные дела — РГИА, ф. 577 (Главное выкупное учреждение), по губерниям; на местах им соответствуют фонды губернских по крестьянским делам присутствий и мировых посредников.

Адреса, фонды и контакты конкретных архивов удобно смотреть в каталоге архивных учреждений. Собранные обрывки — имя владельца, название деревни, годы ревизий, номера дел — сводите в одну схему сразу: создать семейное древо и подвесить к персонам ссылки на выписки проще, чем через полсотни листов восстанавливать, откуда взялся тот или иной Иван Петров.

Фамилия, которой почти не было

У большинства крепостных до 1861 года фамилии в документах нет: человек записан именем и отчеством — «Иван Петров», где «Петров» значит «сын Петра», а не родовое прозвание. У его сына в той же метрике будет уже «Иванов».

Практический вывод: искать по фамилии в дореформенном массиве бессмысленно, идентификация идёт по двору, возрасту и составу семьи. Родовые прозвища у крестьян существовали и до реформы — по ремеслу, по предку, по деревне, — но в бумаги попадали нерегулярно: в одной ревизии писарь прозвище записал, в следующей опустил. Устойчивая фамилия закрепляется за бывшими крепостными в 1860–1870-е годы, при составлении уставных грамот, посемейных и рекрутских списков, а окончательно фиксируется первой всеобщей переписью 28 января (9 февраля) 1897 года и советской паспортизацией 1930-х. Чем глубже вы уходите, тем меньше веса у фамилии и тем больше — у географии и имени владельца.

Ограничения и частые ошибки

Самая дорогая ошибка — считать крепостными всех крестьян подряд. Помещичьи составляли примерно половину крестьянского населения империи; остальные — государственные, удельные, бывшие монастырские, однодворцы, приписные к заводам. Если предок оказался государственным, поиск помещика съест месяцы впустую.

Прочие ловушки:

• Смена владельца. Деревню продавали, делили между наследниками, отдавали в приданое. Линия семьи при этом перепрыгивает из одного дела в другое: до 1811 года сказка подана за одним барином, после — за другим. Восстанавливать надо историю имения, а не биографию одного дворянина.
• Дворовые. Их отрывали от земли и увозили с семьёй барина в другую губернию или в город. Если семья исчезла между ревизиями, проверяйте не смерть, а перемещение вслед за владельцем.
• 1861 год не обрывает бумаги. Временнообязанное состояние тянулось до обязательного выкупа с 1 (13) января 1883 года, метрические книги велись до 1918-го, посемейные списки волостных правлений составлялись с 1870-х. Представление, будто «после воли следы теряются», ошибочно: документов становится больше, просто они переезжают из помещичьих фондов в волостные.
• Однофамильцы после реформы. Целые деревни получали одну-две фамилии. В списке из сорока Кузнецовых своего различают только по возрасту, двору и именам родителей из ревизии 1858 года.
• Семейная легенда о барине. Устный рассказ, что предки принадлежали «графу», проверяется по спискам землевладельцев уезда, а не принимается на веру: титулованных собственников в уезде было единицы, зато мелкопоместных дворян с двумя-тремя десятками душ — десятки.