Мельник — работа на водяной и ветряной мельнице и плата за помол

Мельник — это держатель или работник водяной либо ветряной мельницы, который молол зерно в муку и брал за это плату деньгами или долей зерна. В обязанности входило не только собственно молотьё, но и техническое обслуживание: насадка жёрнова без перекоса, регулировка зазора между камнями под разные сорта зерна, уход за плотиной у водяной мельницы или за крылом и поворотным механизмом у ветряной. Мельница обычно стояла в стороне от деревни — у реки, на плотине или на открытом холме, — поэтому мельник вёл более обособленный быт, чем остальные крестьяне села. Статус мельника не был отдельным сословием: он мог быть крестьянином-арендатором, платившим оброк за право содержать мельницу на господской или казённой земле, вольным хозяином из мещан или купцов, владевшим мельницей как доходным предприятием, либо монастырским крестьянином, обслуживающим мельницу обители. Для генеалогического поиска важно сначала определить, к какой из этих категорий относился конкретный предок, потому что от этого зависит, в документах какого именно учреждения — вотчинного управления, волостного правления или духовной консистории — искать сведения о нём. Сама профессия при этом не передавалась по наследству автоматически: сын мельника мог остаться земледельцем, а место на мельнице занять кто-то другой по итогам нового договора аренды.

Водяная мельница требует реки или ручья с достаточным перепадом высоты и постройки плотины, из-за чего почти всегда фигурирует в межевых и водных документах: подпор воды от плотины менял уровень в русле, подтапливал соседние покосы и луга и регулярно становился поводом для споров между владельцами земель выше и ниже по течению. Такие споры оставили заметный след в делах уездных и губернских учреждений, и через них нередко можно выйти на имя содержателя мельницы даже без прямого упоминания в переписи. Ветряная мельница дешевле в постройке, не привязана к реке и зависит от открытого продуваемого места, поэтому её обычно ставили на холмах или полевых межах отдельно от жилой застройки. Для родословной разница практическая: водяную мельницу проще привязать к конкретной речке по названию, сохранившемуся на планах дач Генерального межевания или в страховых описях земства, а ветряную легче найти по имени содержателя в окладных и оброчных книгах волости, чем по точному месту на карте. Если в семейных преданиях сохранилось упоминание мельницы «на такой-то речке», это почти наверняка водяная мельница, и первым шагом стоит искать именно межевые и водные дела, а не ограничиваться метрическими книгами прихода.

Однозначного ответа нет: зажиточность мельника сильно зависела от размера мельницы, числа поставов — то есть пар жерновов, работавших одновременно, — и от того, был ли он вольным собственником или арендатором на чужой земле. Крестьянин, бравший в аренду небольшую мельницу с одним поставом у помещика или казны, обычно оставался таким же тяглым крестьянином, как и соседи, только получал дополнительный денежный доход сверх земледелия, и этот доход мог как выручать семью в неурожайный год, так и уходить целиком на оброк владельцу земли. Мельница с несколькими поставами, обслуживавшая несколько окрестных деревень, — совсем другое дело: такой мельник действительно мог заметно выделяться среди соседей достатком, со временем выкупить мельницу в собственность или перейти в купеческое или мещанское сословие. Мельница как имущество была статьёй регулярного дохода почти при любой погоде и урожае, потому что зерно молоть требовалось ежегодно вне зависимости от прочих обстоятельств, и именно поэтому владельцы земли — помещики, монастыри, казна — внимательно считали оброк с мельниц наравне с другими доходными угодьями. Точные суммы дохода конкретного мельника без прямого архивного документа приводить нельзя: цифры сильно различались по губерниям, десятилетиям и типу мельницы, и любые общие числа будут лишь очень грубой прикидкой.

Прямой источник — не метрические книги в первую очередь, а земельные и оброчные документы, потому что мельница как имущество жёстко привязана к конкретной речке и конкретному селению, а не к приходу как таковому. Ревизские сказки фиксируют мельника просто как крестьянина определённой деревни без деталей о самой мельнице, поэтому одной ревизии обычно недостаточно. Гораздо больше даёт связка нескольких видов документов: договоры об аренде и содержании мельницы, которые заключались между владельцем земли и содержателем и хранятся в фондах вотчинных контор или казённых палат, оброчные и окладные книги волостного правления с суммой платежей за содержание мельницы, дела по межевым и водным спорам, где почти неизбежно фигурирует плотина и её последствия для соседних земель, и страховые ведомости земства второй половины девятнадцатого века с описанием строения мельницы и его оценочной стоимости для целей страхования от пожара. Полезно искать не только по фамилии предка, но и по названию речки или урочища, где стояла мельница, если оно сохранилось в семейном предании, — топографическая привязка часто быстрее выводит на нужное дело, чем поиск по имени. Перед началом стоит выяснить, в архиве какого уровня и какого именно учреждения хранятся фонды нужной губернии, потому что вотчинные, казённые и монастырские мельницы отложились в разных архивных комплексах.

Прямого автоматического подтверждения нет, и это одна из самых частых ошибок начинающих генеалогов. Фамилии, образованные от названий занятий, закреплялись за семьями по разным причинам: иногда действительно по реальному ремеслу предка, иногда — по прозвищу, данному соседями за случай, привычку или внешнее сходство без всякой связи с мельницей, а иногда фамилия присваивалась помещиком, писарем или церковным причтом при массовом оформлении фамилий крестьянам во второй половине девятнадцатого века и могла достаться человеку, который в жизни ни разу не молол зерно. Кроме того, один и тот же корень «мельник» мог попасть в фамилию через прозвище отдалённого предка по материнской линии, через смену места жительства рядом с чьей-то мельницей, или просто по созвучию с местным топонимом. Прежде чем вписывать профессию мельника в родословную только на основании фамилии, нужно найти прямое документальное подтверждение — оброчную запись волостного правления, договор об аренде мельницы, упоминание в вотчинной описи имущества или в деле земского страхования, где мельник назван поимённо и привязан к конкретному объекту. Без такого подтверждения фамилия остаётся лишь гипотезой для дальнейшей проверки, а не доказанным фактом биографии предка.

Это устойчивый фольклорный сюжет, а не факт биографии конкретных людей, и относиться к нему стоит именно как к культурному контексту эпохи, а не как к историческому источнику для родословной. В народных представлениях мельник считался человеком, водящим дружбу с водяным или лешим, а мельничный омут — местом обитания нечистой силы; этот образ прочно вошёл в сказки, поговорки и деревенские былички. Причины такой репутации вполне бытовые: мельница стояла на отшибе, часто требовала ночной работы при воде или ветре, а само ремесло — с точным расчётом жерновов, зазоров, силы потока — соседям, не посвящённым в детали, могло казаться почти колдовским знанием. Свою роль сыграла и относительная закрытость профессии: секреты помола передавались избирательно, а не всем желающим, что порождало недоверие и слухи. Для родословного исследования важно не путать фольклорный образ с реальной характеристикой предка: наличие мельника в роду не говорит ничего о его личных качествах, репутации в глазах современников за пределами суеверий или об отношениях с соседями — эти детали, если они действительно интересуют исследователя, нужно искать в конкретных документах, а не в общем культурном шаблоне о мельниках как классе.

Путей было несколько, и все они оставляли документальный след, пригодный для генеалогического поиска. Первый путь — аренда, или, в терминологии эпохи, содержание: помещик, монастырь или казна заключали с крестьянином или мещанином договор на определённый срок, по которому арендатор получал право эксплуатировать мельницу в обмен на денежный оброк или долю зерна с каждого помола, а по истечении срока договор мог продлеваться или переходить к другому претенденту, предложившему более выгодные условия владельцу земли. Второй путь — прямое владение: вольный хозяин, чаще всего мещанин или купец третьей гильдии, строил мельницу на собственной или выкупленной земле и вёл дело как самостоятельное предприятие, нанимая работника для повседневного молотья. Третий путь — крестьянская мельница на общинной или надельной земле, когда сельское общество само определяло, кто из крестьян будет её содержать, и делило доход или плату за помол между дворами по установленному порядку. Монастырские мельницы стояли особняком: до секуляризации церковных земель их обслуживали монастырские крестьяне по прямому распоряжению обители, а после реформы бывшие монастырские крестьяне перешли в разряд экономических, и мельницы вместе с ними оказались либо в казённом ведении, либо переданы в частное содержание на общих основаниях.