Извозчик — что это за промысел и где искать свидетельство управы

Извозчик — городской промысловик конца XVIII — начала XX века, который перевозил людей и грузы на собственной или наёмной лошади за плату. Это не сословие и не казённая должность, а род вольного городского занятия: заниматься извозом мог крестьянин, мещанин, отставной солдат — любой, кто заводил лошадь и экипаж и оформлял разрешение в городской управе. Извозчики делились по специализации на ломовых, возивших грузы — дрова, кирпич, мебель, зерно — и легковых, обслуживавших пассажиров в черте города. Внутри легкового извоза существовала своя иерархия по достатку и качеству выезда, от простого ваньки до щегольского лихача. Промысел был массовым в крупных городах Российской империи: извозчичьи дворы держали тысячи семей, и для многих это было основным или сезонным заработком наряду с крестьянским хозяйством в деревне. С распространением трамвая, а затем автомобиля и такси извозчичий промысел постепенно сошёл на нет к 1920-м — началу 1930-х годов, оставшись в источниках как масштабное явление городской жизни имперской России.

Ямщик состоял в казённой ямской гоньбе — служил при почтовой станции (яме) на тракте, возил государственную почту, курьеров и проезжающих по подорожной между станциями, подчиняясь ямскому приказу, а позднее почтовому ведомству. Ямская повинность исторически была наследственной обязанностью особого сословия ямщиков, за которую они получали земельные наделы и льготы, но и несли строгий учёт перед казной. Извозчик же — вольный городской промысловик без привязки к какому-либо тракту и без сословных обязательств именно за эту работу: он получал разрешение (свидетельство) от городской управы, платил торговый сбор и мог в любой год прекратить промысел или сменить род занятий. Ямщицкая гоньба обслуживала межгородское и государственное сообщение, извоз — внутригородские и пригородные перевозки пассажиров и грузов. В документах обе профессии могут называться похоже, поэтому при разборе архивных дел важно смотреть, о какой именно службе идёт речь: о приписке к яму или о городском промысловом свидетельстве, — это разные комплекты источников и разная логика поиска предка.

Ванькой в извозчичьей среде называли самого дешёвого и небогатого легкового извозчика — как правило, недавнего крестьянина, приехавшего в город с единственной невзрачной лошадью и простой, часто потрёпанной пролёткой или санями. Название имело оттенок пренебрежения: ванька работал за низкую плату, не мог предложить пассажиру ни быстрой езды, ни удобного экипажа, и городская публика воспринимала такого извозчика как низший разряд промысла. Это была массовая и наиболее доступная форма извоза — именно ваньки составляли основную часть извозчичьего сословия по численности, потому что не требовали значительного начального капитала: хватало одной лошади и минимально пригодного экипажа. Для родословного поиска разряд «ванька» в источнике — полезная деталь: он указывает на скромный достаток семьи, вероятную недавнюю миграцию из деревни и небольшой стартовый капитал, вложенный в промысел. Такие извозчики особенно часто были крестьянами-отходниками, работавшими в городе только часть года.

Лихач — извозчик высшего, самого дорогого разряда: он держал откормленного, часто породистого рысака, лакированную рессорную коляску или щегольские сани, чистую упряжь и брал за проезд значительно больше рядового извозчика. Клиентура лихача — состоятельные горожане, купцы, чиновники, желавшие быстрой и представительной езды, часто вечером или ночью, к ресторану или в гости. Чтобы держать лихаческий выезд, требовался немалый капитал: хорошая лошадь стоила дорого, экипаж и упряжь — тоже, поэтому лихачами становились не вчерашние крестьяне-отходники, а опытные и уже закрепившиеся в городе извозчичьи хозяева, порой владевшие несколькими лошадьми и нанимавшие возниц. Лихач стоял на противоположном от ваньки полюсе извозчичьей иерархии, и оба разряда вместе с промежуточными формировали пёструю картину городского извоза, которую отражали полицейские и управские списки. Если в документе предок назван лихачом, это указывает на сравнительно высокий достаток и устойчивое положение в городском промысле, а не на случайный сезонный заработок.

Основной след извозчика остаётся в делах городской управы и полиции того города, где он занимался промыслом: книги регистрации извозчичьего промысла с указанием владельца, числа лошадей и разряда, дела о выдаче свидетельств и номерных знаков, переписка о нарушении такс и правил проезда — эти материалы хранятся в фондах городской думы, управы или канцелярии полицмейстера в региональных архивах. Второй важный комплект — паспортные книги и билеты на отход, которые выдавала волость или помещик крестьянину, уходившему на заработки в город; там иногда прямо указан промысел «извозом» и срок отлучки. Третий источник — метрические книги городских приходов: если семья извозчика подолгу жила в городе, там могли регистрировать рождения, браки и смерти, и эти записи дополняют деревенскую ревизскую сказку по месту приписки. Стоит также проверить адресные книги города («Вся Москва», «Весь Петербург» и похожие справочники для губернских центров), где извозчичьи дворы иногда указаны по адресу с фамилией содержателя, и статистические обзоры городского хозяйства, где извозчичий промысел учитывался наряду с другими ремёслами.

В подавляющем большинстве случаев — да, извозчик по происхождению оставался крестьянином, приписанным к деревенской общине, а извоз был для него отходным городским заработком, а не сменой сословия. Такой человек уходил в город по паспорту или отпускному билету, чаще всего на зимний сезон, когда полевые работы прекращались, а летом возвращался в деревню к страде; отсюда двойной след в источниках — запись в ревизии или посемейном списке по месту приписки и запись в городских промысловых книгах по месту извоза. Некоторые извозчики со временем оседали в городе на постоянной основе, обзаводились там семьёй и хозяйством, но формально ещё долго оставались приписаны к прежнему сельскому обществу — смена сословного статуса требовала отдельной процедуры и происходила далеко не всегда. Реже извозом занимались мещане и отставные нижние чины, у которых не было крестьянской приписки, но крестьянское происхождение остаётся статистически преобладающим сценарием для этой профессии, особенно для разряда ваньки, и это стоит учитывать как рабочую гипотезу при поиске предка-извозчика.

Заниматься извозом без разрешения городская управа не позволяла: желающий выехать на линию должен был подать заявление, получить извозчичье свидетельство и оплатить установленный управой сбор за право промысла, размер и порядок которого определялись местными обязательными постановлениями и в разных городах отличались. После оформления извозчику выдавали жестяной номерной знак — его крепили на пролётку, сани или на самого возницу, чтобы полиция и пассажиры могли опознать конкретного извозчика в случае жалобы, спора о плате или нарушения правил проезда. Управа вела учёт выданных свидетельств и номеров в специальных книгах, куда заносили имя владельца, число лошадей и экипажей, иногда разряд промысла; эти книги и есть тот самый архивный источник, который позволяет обнаружить предка-извозчика по фамилии или по номеру знака, если он сохранился в семейных документах или полицейских делах. Отсутствие свидетельства и знака считалось нарушением и могло повлечь штраф или запрет промысла, поэтому подавляющее большинство работавших легально извозчиков попадало в такой реестр.

Ломовой извозчик занимался перевозкой грузов — дров, кирпича, мешков с зерном или мукой, мебели при переезде, строительных материалов — на телеге летом и на дровнях зимой, используя обычно тяжеловозную лошадь, способную тянуть значительный вес по городским мостовым. Это была физически тяжёлая и менее престижная работа с более низкой платой за рейс по сравнению с легковым извозом, зато она держалась на устойчивом спросе городского хозяйства и строительства, а не зависела от прихоти случайного пассажира. Легковой извозчик, напротив, перевозил людей — в пролётке летом, в санях зимой, — и его заработок зависел от количества седоков, времени суток и района города; именно внутри легкового разряда сложилась иерархия от простого ваньки до дорогого лихача. Ломовые и легковые извозчики регистрировались в управе отдельно и могли учитываться в разных графах промысловых книг, поэтому при поиске предка полезно уточнять оба варианта записи. Некоторые извозчичьи дворы держали лошадей обоих назначений и совмещали ломовой и легковой извоз в зависимости от сезона и спроса.