Старообрядцы — чем отличаются от староверов и где искать предка

Старообрядцы — православные христиане, не принявшие богослужебную реформу патриарха Никона середины XVII века и сохранившие дореформенный обряд: двоеперстие, старый чин богослужения, дониконовские книги. Раскол русской церкви оформился в 1653–1667 годах, когда унификация обрядов по греческим образцам разделила верующих на принявших новшества и отказавшихся их признать. Официальные документы Российской империи вплоть до начала XX века именовали не принявших реформу раскольниками — термин юридический, а не оценочный; сами старообрядцы называли себя чаще староверами или древлеправославными христианами. Движение было внутренне неоднородным: единой старообрядческой церкви не существовало, а сложился ряд направлений и согласий с разным отношением к священству, таинствам и допустимости брака. К концу XIX века старообрядцы составляли заметную долю населения отдельных губерний, особенно на Русском Севере, в Поволжье и в купеческой среде Москвы. Для родословного поиска ключевое следствие этого статуса — почти полное отсутствие официальных метрических записей о старообрядческих семьях вплоть до 1874 года, что заставляет искать сведения о предках в источниках, устроенных совсем не так, как обычная приходская метрика.

Различие в отношении к священству — главный водораздел внутри старообрядчества. Поповцы считали, что церковные таинства без священника невозможны, и принимали к себе священников, переходивших из официальной церкви, — такую практику называли беглопоповством. В 1846 году часть поповцев учредила собственную архиерейскую иерархию в местечке Белая Криница в Австрии, и белокриницкое согласие стало к концу XIX века крупнейшим направлением поповства со своими епархиями, монастырями и духовными учебными заведениями. Беспоповцы, напротив, полагали, что после реформы истинное священство пресеклось на земле, и обходились без духовенства вовсе: богослужение и требы вели избранные общиной миряне-наставники, а часть таинств — венчание, причастие, священство — либо не совершалась, либо заменялась упрощённым мирским чином. Среди беспоповцев исторически сложилось несколько согласий: поморцы на Русском Севере, признававшие браки через мирской обряд; федосеевцы, изначально настаивавшие на безбрачии; филипповцы, отделившиеся от поморцев в начале XVIII века. Для поиска предков разница практическая: документы поповских общин искать через приходы и духовенство, документы беспоповских — через общинные записи наставников, волостные дела и полицейскую статистику, поскольку официального церковного делопроизводства там не было.

Единоверие — компромиссная форма, введённая указом 1800 года специально для тех старообрядцев, которые готовы были признать над собой юрисдикцию синодальной православной церкви при условии сохранения дореформенного обряда. Единоверческий приход служил по старым, дониконовским книгам и с прежними обрядовыми особенностями, но священник в нём был рукоположен правящим архиереем официальной церкви и подчинялся общей консисторской дисциплине. Формально единоверческие храмы входили в состав государственной церкви наравне с обычными православными приходами, и это принципиально важно для родословного поиска: такие приходы вели метрические книги на общих основаниях, а эти книги, как правило, сохранились в тех же архивных фондах духовных консисторий, что и метрики обычных приходов того же уезда. Если в документах предок или его семья значатся прихожанами единоверческого храма, дальнейший поиск ведётся почти по стандартной схеме — через фонд консистории и метрику конкретного храма, а не через специфические для раскола источники вроде исповедных ведомостей с пометой о нехождении к исповеди. Единоверие не следует путать с полным переходом в православие: обряд и книги оставались старыми, менялась только каноническая подчинённость общины.

Ответ зависит от периода. До 1874 года собственных метрических книг у старообрядческих общин официально не было, поэтому вместо метрики ищут косвенные источники: исповедные ведомости православных приходов с пометой о раскольниках, ревизские сказки и посемейные списки, где раскольники учитывались наравне со всеми, дела духовных консисторий и губернских правлений о раскольниках, статистические ведомости полиции и губернских правлений о численности старообрядцев по уездам и согласиям. С 1874 года государство признало гражданскую силу браков, рождений и смертей раскольников, но обязанность вести соответствующий учёт возложило на полицию и волостные правления — искать нужно книги учёта раскольников в этих фондах, а не в церковных архивах. После указа о веротерпимости от 17 (30) апреля 1905 года старообрядческие общины впервые получили право официально регистрироваться и вести собственные метрические книги почти по образцу приходских — такие книги хранятся в фондах конкретной зарегистрированной общины. Отдельный случай — единоверческие приходы: они вели метрику на общих основаниях с православными храмами в любой период после 1800 года, и там поиск ближе всего к обычному приходскому.

Прямого универсального признака нет, но есть набор косвенных указаний, которые в сумме дают достаточно уверенный ответ. Первый и самый надёжный — прямая помета в исповедной ведомости прихода о том, что человек «не был у исповеди по расколу» или числится раскольником; такая запись обычно повторяется из года в год, если семья действительно принадлежала к старообрядчеству. Второй признак — пометы в ревизских сказках или посемейных списках о вероисповедании, а также в делах консистории и губернского правления о раскольниках в конкретном приходе или волости. Третий, менее прямой признак — устойчивое отсутствие семьи в метрических книгах местного православного прихода при том, что по ревизиям и другим документам она там жила: если человек нигде не крестился, не венчался и не отпевался в приходской церкви, это повод проверить версию о старой вере. Четвёртый источник — региональная и профессиональная привязка: некоторые местности, например отдельные уезды Русского Севера, Поволжья или Гуслицы под Москвой, а также определённые купеческие фамилии, исторически связаны с высокой долей старообрядческого населения, и это подсказка, где искать в первую очередь. Семейное предание о том, что предки «не крестились, как все» или «не ели с чужой посуды», также часто указывает именно на старообрядческие корни.

Раскол русской церкви оформился в 1653–1667 годах при патриархе Никоне, который начал реформу с целью привести русские богослужебные книги и обряды в соответствие с современными ему греческими образцами. Изменения затронули существенные для верующих того времени детали: двоеперстное крестное знамение заменялось троеперстным, менялось написание имени Иисус, правились богослужебные тексты, менялось направление крестного хода вокруг храма. Часть духовенства и мирян восприняла эти перемены не как техническую правку, а как подмену самой веры и отказалась их принимать, несмотря на церковные соборы 1666–1667 годов, которые не только утвердили реформу, но и предали противников старого обряда анафеме. Государство поддержало реформированную церковь и на протяжении последующих полутора столетий преследовало старообрядцев в разной степени жёсткости — от прямых казней и разорения скитов в XVII–XVIII веках до административных стеснений и ограничений в правах в XIX веке. Именно из этого конфликта выросло длительное юридическое положение старообрядцев как людей, чья вера государством не признавалась официально, что и объясняет специфику источников для их родословного поиска вплоть до начала XX века.

Белокриницкое согласие — крупнейшее направление старообрядцев-поповцев, получившее название от местечка Белая Криница на территории тогдашней Австрийской империи, где в 1846 году была учреждена самостоятельная старообрядческая архиерейская кафедра. До этого момента поповцы вынужденно пополняли ряды духовенства священниками, переходившими к ним из официальной церкви, — такая практика называлась беглопоповством и постоянно сталкивалась с нехваткой священнослужителей и недоверием со стороны части общины к их каноническому статусу. Учреждение собственной иерархии в Белой Кринице решило эту проблему: старообрядцы белокриницкого согласия получили возможность рукополагать своих епископов и священников без обращения к официальной церкви. К концу XIX века это согласие располагало разветвлённой сетью епархий на территории России, собственными монастырями, духовными учебными заведениями и печатными изданиями, а среди его прихожан было немало известных купеческих и промышленных фамилий, особенно в Москве и Поволжье. Для родословного поиска принадлежность семьи к белокриницкому согласию означает, что стоит искать документы конкретной общины и её духовенства — метрические записи после 1905 года, переписку с местной старообрядческой епархией, — а не рассчитывать на упоминания в официальных консисторских фондах господствующей церкви.

Все три согласия относятся к беспоповскому направлению старообрядчества и сходятся в главном — отрицании возможности законного священства после раскола, но расходятся по практическим вопросам устройства общинной жизни. Поморцы сложились на Русском Севере вокруг Выголексинского общежительства и со временем признали институт брака: венчание совершалось не священником, а через особый мирской чин, который вела община, что отличало их от более строгих течений. Федосеевцы, названные по имени одного из ранних наставников, изначально настаивали на полном безбрачии как единственно допустимом состоянии в условиях отсутствия истинного священства, хотя со временем в разных общинах эта строгость смягчалась по-разному. Филипповцы откололись от поморского согласия в начале XVIII века из-за разногласий по ряду вопросов, включая отношение к государственной власти и допустимость молитвы за царствующий дом, и в некоторых крайних группах этого направления в XVIII веке практиковалось самосожжение как форма религиозного протеста против преследований. Для генеалога различие между этими согласиями важно потому, что оно определяет, венчалась ли семья вообще, где искать записи о браке — в общинном чине или нигде — и как трактовать сведения о числе детей и составе семьи в ревизских сказках.