Парикмахер — городская профессия XIX века и цеховое свидетельство

Ключевое различие — набор обязанностей и эпоха. Цирюльник совмещал стрижку и бритьё с простейшими медицинскими процедурами: кровопусканием, постановкой банок, удалением зубов, — и это ремесло характерно скорее для первой половины XIX века и более ранних периодов. Парикмахер — профессия исключительно про внешний вид: стрижка, бритьё, укладка, завивка, без всякой медицинской составляющей, — и она получила широкое распространение именно во второй половине XIX века, когда медицинские функции цирюльника окончательно перешли к фельдшерам и зубным врачам с профессиональным образованием. В переходный период, примерно с 1850-х по 1870-е годы, оба слова могли использоваться почти как синонимы в разговорной речи и даже в некоторых документах, поэтому итоговый вывод о роде занятий предка стоит делать не по одному слову, а по совокупности дат и контекста записи: если рядом упоминаются лекарские инструменты или медицинская практика — вероятнее цирюльник старого типа, если речь только о причёске — вероятнее парикмахер в более узком смысле.

Путь к званию мастера проходил через городскую ремесленную управу, которая ведала делами цеха по Ремесленному положению 1785 года: сначала мальчика отдавали в ученики к действующему мастеру-парикмахеру на несколько лет обучения, часто с проживанием в доме мастера. После обучения управа принимала экзамен и выдавала свидетельство подмастерья — документ, подтверждающий право работать самостоятельно по найму, но ещё не открывать собственное заведение. Проработав некоторое время подмастерьем и накопив достаточно опыта и, как правило, средств, человек мог сдать ещё один экзамен уже на звание мастера, что давало право содержать собственную парикмахерскую и брать собственных учеников. Каждый из этих этапов фиксировался в цеховых списках, которые велись при управе по годам и содержат имя, происхождение, сословие ремесленника и точную дату присвоения очередного звания — это основной источник для восстановления профессионального пути предка-парикмахера в XIX веке.

Цеховые списки ремесленной управы велись при городских органах самоуправления и сегодня хранятся в фондах соответствующих городских управ и ремесленных управ в областных государственных архивах по месту, где жил и работал предок. В списке обычно указаны имя мастера, подмастерья или ученика, его сословная принадлежность, дата вступления в цех и дата присвоения следующего звания, а иногда — адрес заведения. Если в городе не было отдельного цеха именно парикмахеров, ищите записи в более широком ремесленном или мещанском обществе: в небольших уездных городах близкие по роду занятий ремёсла нередко объединялись в один смешанный цех. Дополнительно стоит проверить адресные и справочные книги города за нужные годы — там иногда печатали списки ремесленных заведений с адресами, — но эти издания дают только косвенное подтверждение и не заменяют самого цехового дела с точными датами и сословными сведениями.

Мода на «парижскую» и «венскую» стрижку во второй половине XIX века требовала, чтобы на вывеске заведения стояло иностранное имя — это работало как реклама не хуже качества самой стрижки. Французские и немецкие мастера действительно приезжали в российские столицы и крупные губернские города, открывали салоны и нанимали местных учеников, которые постепенно перенимали ремесло. Со временем многие из этих учеников выкупали заведение у иностранного мастера или открывали собственное дело неподалёку, часто сохраняя прежнее «парижское» название вывески даже после смены владельца, потому что узнаваемое имя приносило клиентов. Из-за этого при поиске предка-парикмахера не стоит удивляться, если в адресной книге города заведение числится под звучным иностранным именем, а в цеховых списках или в посемейном списке владельцем или мастером значится обычный русский мещанин: это частая и хорошо задокументированная практика городского ремесла того времени, а не путаница в источниках.

В посемейном списке мещанского общества занятие парикмахера указывалось отдельной графой рядом с составом семьи — именем, возрастом, семейным положением каждого члена домохозяйства. Само слово «парикмахер» записывалось как род занятий, а сословная строка при этом чаще всего оставалась «мещанин» или «мещанка», поскольку принадлежность к цеху не отменяла сословной приписки к городскому обществу. Посемейный список велся мещанским или ремесленным обществом города и обновлялся при переписях или изменении состава семьи, поэтому по нескольким спискам за разные годы можно проследить, как менялся статус человека: от ученика или подмастерья до самостоятельного мастера с собственным заведением, а иногда и с учениками, тоже вписанными в тот же посемейный список как часть домохозяйства. Этот документ особенно полезен, если метрическая книга сохранилась не за все годы: посемейный список закрывает многие пробелы по датам рождения и составу семьи.

Практически нет — парикмахерское дело было чисто городским ремеслом второй половины XIX века, требовавшим постоянной клиентуры, которую в сельской местности собрать было невозможно. В деревне стриглись и брились сами, друг у друга или у случайного человека с некоторым навыком, но отдельного признанного ремесла парикмахера там не существовало, и такого рода занятий в документах сельских жителей вы не встретите. Если в семейном предании говорится о предке-парикмахере из крестьянской семьи, вероятнее всего он либо уехал на заработки в город и там освоил ремесло, оставаясь приписанным к сельскому обществу по месту рождения, либо семейное предание относится к более позднему времени — уже советскому периоду, когда парикмахерские появились в районных центрах и крупных сёлах в рамках бытового обслуживания. В любом случае архивный след профессии в имперский период стоит искать именно в городских документах, а не в сельских ревизиях или посемейных списках крестьянского общества.

К концу XIX века цеховая система во многих мелких городских ремёслах ослабла, и парикмахерские мастерские нередко стали работать по промысловому свидетельству — фактически, торговому патенту, который выдавала городская управа за определённую плату, без обязательного прохождения цеховой лестницы «ученик — подмастерье — мастер». В этом случае цехового дела с датами присвоения званий может просто не существовать, и основным источником становятся дела о выдаче промысловых свидетельств в фонде городской управы, а также окладные книги по сбору с промыслов и торговли, где заведение числится по адресу и по имени владельца. Дополнительно стоит проверить посемейный список мещанского общества — там занятие всё равно указывалось словом «парикмахер», даже если формальной цеховой записи об этом уже не было. Отсутствие цехового дела само по себе не означает отсутствия документов вообще: просто источник смещается от ремесленной управы к городской управе как органу, выдававшему торговые патенты и следившему за уплатой соответствующих сборов.