Шорник — кто это простыми словами, что он делал и откуда фамилия

Шорник — мастер по конской упряжи. Он шил и чинил хомуты, шлеи, седёлки, чересседельники, вожжи, узды, недоуздки, подпруги, а также ремённые изделия для человека: сумы, ранцы, портупеи, кобуры. Название происходит от слова шоры, обозначавшего часть конского прибора; в русский язык оно пришло через польское посредство от немецкого названия упряжи. Основной материал шорника — сыромять, невыдубленная кожа, выделанная жиром: она тягуча, прочна на разрыв и не рвётся под нагрузкой. Хомут собирали из деревянных клещей, набивки из соломы или войлока и кожаной покрышки, сшивая дратвой через проколы шилом. Хорошая работа означала подгонку по холке конкретной лошади, иначе животное сбивало плечи и выбывало из работы. В городах шорник был цеховым ремесленником, в деревне — крестьянином с промыслом.

Седельник делал сёдла, то есть верховой прибор, а шорник — упряжь для запряжённой лошади. Разница принципиальная по назначению, хотя материал и инструмент схожи, и в городских цехах обоих мастеров нередко записывали вместе. Рымарь, он же римарь, — это тот же шорник, только название бытовало в южных и западных губерниях, куда слово пришло из немецкого через польское и украинское посредство; в документах Черниговской, Полтавской, Киевской губерний встречается именно оно. Рядом стояли узкие специальности: хомутник делал хомуты, уздечник — узды, ременник — ремённые изделия. Отдельно работал сыромятник, который выделывал упряжную кожу и снабжал ею шорника. В крупных сёлах это были разные дворы, в мелких один хозяин совмещал выделку и шитьё, и в кустарных описаниях его записывали то шорником, то сыромятником.

Зависит от места. В городе шорник был ремесленником: его приписывали к цеху и к ремесленной управе либо он числился мещанином и работал по промысловому праву. Цеховое устройство опиралось на Жалованную грамоту городам 21 апреля (2 мая) 1785 года и последующие ремесленные уставы, а управа вела списки мастеров, подмастерьев и учеников, выдавала свидетельства и регистрировала договоры об отдаче в ученье. Практика различалась по губерниям: в одних городах ремесленные управы дожили до 1917 года, в других цеховое устройство упразднили раньше, и мастера остались просто мещанами. В деревне шорник — крестьянин, а ремесло проходит по хозяйственным источникам: земским кустарным обследованиям, переписи 1897 года, приговорам сельского схода. Само занятие сословия не давало и в ревизской сказке не отражалось.

Городская линия начинается с фондов ремесленной управы и городской управы: списки цеховых по ремёслам, книги записи учеников и подмастерьев, свидетельства мастеров, посемейные списки мещанского общества. Деревенская линия ведёт в земские материалы: подворные кустарные обследования 1880–1890-х годов с числом мастеров, объёмом выработки и местами сбыта, а также оценочно-статистические описания уездов. Обязательный шаг — перепись 1897 года: в графе о главном занятии писали шорник или шорное производство, в графе о побочном видно, пахал ли мастер. После Положения о государственном промысловом налоге 8 (20) июня 1898 года заведения с наёмными работниками получали промысловые свидетельства, и эти дела откладывались у казённой палаты. Если предок служил в полку, поднимают списки нестроевых чинов и документы хозяйственной части.

Да, армия была одним из крупнейших заказчиков. В полках числились нестроевые мастеровые: кузнецы, портные, сапожники, шорники, седельники. Они чинили обозную и артиллерийскую упряжь, амуницию, конский прибор, а работы хватало постоянно, потому что ремень и войлок снашивались быстро. Кроме полковых мастеров существовали подряды: интендантство объявляло торги на поставку упряжи и амуниции, объявления печатались в губернских ведомостях, а участники являлись с залогом. Выигравший подряд ремесленник или купец нанимал мастеров и сдавал изделия по образцам. Для генеалога это два разных следа. Полковой шорник ищется в списках нестроевых чинов, в приказах по полку и в документах хозяйственной части. Подрядчик и его работники всплывают в делах о торгах и поставках, отложившихся в фондах интендантских и губернских учреждений, вместе с суммами и поручительствами.

Все они образованы от занятия по одной модели: прозвание мастера закреплялось за двором, а потомки становились Шорниковыми, Хомутовыми, Седельниковыми. К этому же гнезду относятся Шорник, Хомутников, Уздечкин, Ременников, Шлеин, Сыромятников, а в южных и западных губерниях — Рымарев, Рымаренко, Римарь. Однофамильцы в пределах уезда обычно не родственники: ремесло было распространённым, и прозвание рождалось независимо в разных сёлах. Есть и ложные следы. Фамилия Седельников иногда идёт не от седельника, а от личного прозвища; Хомутов встречается у дворянских родов, где к упряжи он отношения не имеет; Шорин связывают не с шорным делом, а с личным именем. Ремесленное происхождение подтверждается только записью о занятии предка — в цеховом списке, кустарном обследовании или переписном листе 1897 года.

Работают косвенные признаки. Первый — география: шорники садились у больших трактов, при почтовых станциях, в ямских слободах, у конных ярмарок, при барских конюшнях и войсковых конных дворах. Если деревня предка стоит на тракте, вероятность промысла резко возрастает. Второй — соседи по ремеслу: в кустарных описаниях шорное дело идёт рядом с сыромятным, сапожным и кузнечным, и присутствие этих промыслов в селении говорит о кожевенном узле. Третий — семейная преемственность: ремесло передавали сыновьям и племянникам, поэтому запись о занятии одного члена семьи в 1897 году распространяется на предыдущие поколения как рабочая версия. Четвёртый — имущество: в делах о наследстве и в описях после пожара упоминают верстак, шилья, дратву, запас сыромяти. Наконец, полезны рекрутские и полковые документы, где мастеровых записывали с указанием ремесла.

Она угасала вместе с гужевым транспортом и держалась дольше, чем принято думать. До революции шорное дело было массовым: упряжь требовалась каждому крестьянскому двору, извозчику, почтовой станции, армии. После коллективизации спрос сохранился, только заказчиком стали колхоз, совхоз и машинно-тракторная станция, где шорник входил в штат и чинил упряжь конного парка. Часть мастеров ушла в артели промысловой кооперации, которую упразднили в 1960 году, передав предприятия государству. С вытеснением лошади тракторами и автомобилями ремесло сжалось до конных заводов, ипподромов, цирков и небольших мастерских. Поэтому семейная память о предке-шорнике обычно обрывается на поколении, работавшем в 1940–1950-е годы, а документы этого периода ищут в фондах колхозов, МТС, промысловых артелей и в похозяйственных книгах сельсоветов, которые ведутся с 1934 года.