Музыкант — полковой капельмейстер, кантонист и придворный певчий

Запись «музыкант такого-то полка» означает, что человек состоял в штате музыкантской команды конкретной воинской части — играл на духовых или ударных инструментах на парадах, полковых праздниках, а также подавал сигналы трубой или барабаном в строю. Это не гражданская профессия в широком смысле, а военная специализация внутри общей солдатской службы: такой человек проходил тот же рекрутский набор или призыв по жребию, что и остальные нижние чины полка, только был определён в музыкантскую команду по слуху или по имеющимся навыкам. В документах эта запись заменяет собой более общее «рядовой» или «солдат» и указывает, что искать личное дело или список нужно именно в фонде музыкантской команды полка, а не в общем списке строевых чинов. Сословие такого предка при этом обычно остаётся крестьянским: занятие музыкой в полку не меняло сословную принадлежность и не давало никаких особых прав по выходе в отставку, кроме общих для нижних чинов льгот и возможного зачисления в отставные солдаты с записью в посемейном списке по месту приписки.

Капельмейстер руководил полковым духовым оркестром: подбирал репертуар, обучал солдат-музыкантов нотной грамоте и игре на инструментах, отвечал за выступления на парадах и торжествах. В XIX веке эту должность нередко занимали иностранцы — немцы, чехи, реже итальянцы, — приглашённые именно как специалисты с профессиональным музыкальным образованием, которого не хватало среди русских военных того времени. В отличие от рядового музыканта, остававшегося нижним чином на общих основаниях, капельмейстер получал особое жалованье, прописанное отдельной строкой в полковом бюджете, а его служба отражалась в документах иначе: не в общем списке музыкантской команды, а в отдельной переписке о найме, содержании и иногда — о продлении контракта, если капельмейстер служил по найму, а не как обычный военнослужащий. Если предок в семейных преданиях называется капельмейстером, а не просто музыкантом, стоит искать отдельное дело о его найме и служебной переписке в фонде полка, а не просто строку в общем списке нижних чинов.

Кантонисты — дети нижних чинов, с рождения приписанные к военному ведомству и обязанные впоследствии нести военную службу. Часть кантонистских учебных заведений и батальонов готовила своих воспитанников по определённым специальностям, и музыкальная подготовка была одной из них наравне с фельдшерской, топографической и писарской: способных к музыке мальчиков обучали игре на духовых и ударных инструментах ещё в кантонистском возрасте, чтобы по достижении совершеннолетия направить готовыми музыкантами в полковые оркестры. Это означает, что путь такого предка в документах распадается на два этапа: сначала кантонистский — приём в кантонистское заведение, обучение, — а затем полковой, музыкантский, уже во взрослом возрасте. Институт кантонистов был упразднён в 1856 году, поэтому подобная биография характерна для предков, родившихся до середины XIX века. Не каждый кантонист становился музыкантом — это была лишь одна из возможных специализаций, и её нужно подтверждать конкретным документом о зачислении в музыкантский класс, а не выводить из одного факта кантонистского происхождения.

Придворные певчие служили в Императорской придворной певческой капелле в Санкт-Петербурге — учреждении, ведущем начало от старого московского хора государевых певчих дьяков и получившем современное устройство при Екатерине II. Певчих для капеллы отбирали по всей империи, ориентируясь прежде всего на качество голоса, и заметная часть хора в XVIII–XIX веках происходила из малороссийских губерний — способного мальчика с хорошим голосом могли забрать из семьи специально ради службы в столичном хоре. Документы о службе придворных певчих — личные дела, переписка о наборе и содержании, — а также материалы о деятельности самой капеллы хранятся в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге. Если в семейном предании упоминается предок, «певший при дворе», стоит в первую очередь проверять именно этот фонд, а не общие церковные документы: служба в капелле была отдельным ведомством со своим штатом, содержанием и правилами набора, отличными от обычного церковного клира.

Общего списка «крепостных музыкантов» по всей империи не существует — такие люди были собственностью конкретного помещика, и все сведения о них нужно искать в документах именно этого владельца и его имения. Наиболее известный пример — оркестры и оперная труппа графов Шереметевых в подмосковных усадьбах Кусково и Останкино, где крепостных с детства обучали игре на инструментах и пению наравне с приглашёнными профессиональными артистами. Если предок предположительно был крепостным музыкантом другого помещика, стоит искать хозяйственные архивы этого рода: переписку владельца, ведомости о содержании дворовых людей, редкие описи усадебного имущества, где иногда упоминается состав домашнего оркестра или театра. В ревизской сказке такой человек почти наверняка записан просто дворовым человеком определённого имения без указания музыкального занятия — занятие уточняется только в личной переписке владельца или в документах, связанных непосредственно с содержанием усадебного театра или капеллы.

Музыканты Дирекции императорских театров обслуживали оркестры казённых театров Санкт-Петербурга и Москвы — оперу и балет, — и в отличие от полкового музыканта их служба не была связана с военным ведомством и воинской повинностью. Штат оркестра формировался как гражданская, театральная служба со своим жалованьем, контрактами и правилами найма, хотя в более раннюю эпоху среди оркестрантов встречались и выкупленные из крепостного состояния музыканты, специально приобретённые ради службы в казённом театре. Полковой музыкант, напротив, оставался военнослужащим на общих для нижних чинов основаниях, подчинялся воинской дисциплине и не мог по собственному желанию сменить место службы. Документы о театральных музыкантах стоит искать в фондах Дирекции императорских театров в Российском государственном историческом архиве, тогда как документы полкового музыканта — в фонде соответствующего полка в Российском государственном военно-историческом архиве: это принципиально разные ведомства с разными правилами хранения дел.

Да, название полка — ключ к поиску архивного фонда и, часто, к месту хранения метрических книг полковой церкви. Установив точное название полка и год, к которому относится документ о предке-музыканте, можно определить, где полк квартировал в это время — по памятным книжкам губерний или расписаниям войск, — а значит и в каком областном архиве или в фонде какой духовной консистории могли осесть метрики полковой церкви. Дела самой музыкантской команды, приказы о зачислении и переводах хранятся централизованно в фонде полка в Российском государственном военно-историческом архиве независимо от того, где полк стоял географически. Учитывайте также переименования и переформирования полков: один и тот же полк мог несколько раз менять номер и название за время службы предка, и без точной привязки к году легко потерять нить поиска, особенно если музыкант служил долго и застал не одно переименование части.