Мастеровой — кто это на заводе и чем отличался от крестьянина

Мастеровой — это официальная учётная категория делопроизводства XVIII–XIX веков, а не просто «умелый человек» в бытовом смысле. Так называли квалифицированного рабочего, приписанного к казённому или частному заводу либо мануфактуре: он числился в особом разряде населения со своим порядком учёта, отличным от крестьянского или мещанского. На горных заводах Урала, Сибири и Алтая мастеровой — это ещё и отдельное сословное состояние: человек был прикреплён к предприятию, не мог свободно сменить место работы без разрешения заводской конторы и подчинялся внутренним заводским правилам в вопросах женитьбы, перевода на другое место и наказаний за провинности. В городах существовала отдельная категория — цеховые мастеровые, состоявшие в ремесленной управе и проходившие ступени ученик — подмастерье — мастер. В обоих случаях слово в документах указывает не на профессию в узком смысле, а на сословно-податное положение человека, определявшее, кому он подчиняется и куда платит подати. Для родословного поиска это ключевое различие: искать документы о мастеровом нужно не среди общих крестьянских источников, а в заводских ревизиях, делах горных правлений или документах ремесленной управы — в зависимости от того, о каком именно мастеровом идёт речь.

Разница в первую очередь сословно-учётная, а не в характере труда. Ремесленник — общее обозначение человека, зарабатывающего ручным трудом определённой специальности: кузнеца, сапожника, столяра, портного. Мастеровой — более узкий и формализованный термин, привязанный к конкретной организационной структуре. На горных заводах мастеровой — это сословное состояние, зафиксированное в заводских ревизиях, с обязательной приписанностью к предприятию и ограничением свободы передвижения, чего у обычного городского ремесленника, работающего сам на себя, не было. В городах цеховой мастеровой — это ремесленник, официально состоящий в цехе при ремесленной управе и прошедший (или проходящий) ступени ученик — подмастерье — мастер, с записью в обывательской книге и уплатой ремесленного сбора. Ремесленник вне цеха мог работать неофициально, без прохождения этих ступеней и без сословного статуса мастерового. Иначе говоря, всякий цеховой мастеровой — ремесленник по роду занятий, но не всякий ремесленник — мастеровой по сословному положению. Для генеалогического поиска это значит: если в документе стоит просто «ремесленник», проверяйте, есть ли параллельно запись о принадлежности к цеху или ремесленной управе — она откроет доступ к отдельному комплексу источников, которых у нецехового ремесленника попросту нет.

Горнозаводские мастеровые — это разряд населения горных заводов Урала, Сибири и Алтая, занятый непосредственно на заводских операциях: литьё, ковка, обжиг руды, слесарное и кузнечное дело, обслуживание домны или молота. Горнозаводское население в целом делилось на несколько групп: сами мастеровые, непременные работники (занятые вспомогательным трудом — рубкой леса, возкой руды и угля, обслуживанием плотины) и приписные крестьяне (сельские жители, отрабатывавшие заводскую повинность помимо собственного хозяйства). Мастеровые занимали промежуточное положение — выше приписного крестьянина по квалификации и оплате труда, но столь же прикреплены к заводу, как крепостной крестьянин к помещику. Заводовладелец или заводоуправление контролировали их место жительства, распределение работы, а иногда и личные обстоятельства вроде брака или перевода на другой завод. Такая система сложилась потому, что горному делу требовались обученные, немобильные кадры: обучение литейщика или кузнеца занимало годы, и заводу было невыгодно терять специалиста из-за свободного найма на стороне. В документах горнозаводские мастеровые фиксируются в заводских ревизиях и списках, которые заводская контора вела отдельно от общих ревизских сказок, часто с более подробными сведениями о разряде, окладе и составе семьи.

Формально не всегда, но фактически положение было очень близким. На казённых горных заводах мастеровой считался государственным человеком, а не крепостным помещика в юридическом смысле. На частных заводах его статус определялся отдельным горным законодательством, а не общим крепостным правом, действовавшим в отношении помещичьих крестьян. Однако на практике эта разница почти не ощущалась: мастеровой не мог самовольно сменить место работы, побег с завода разыскивался теми же методами, что и побег крепостного крестьянина, а нормы выработки и распорядок дня диктовались заводской администрацией без права отказа. Именно поэтому историки нередко описывают положение горнозаводского мастерового как крепостное состояние особого рода — с собственным набором повинностей перед заводом вместо повинностей перед помещиком, но без реальной личной свободы. После крестьянской реформы 1861 года мастеровые и непременные работники получали освобождение по отдельным правилам, отличным от общих крестьянских, с учётом специфики заводского хозяйства — расчёта наделов и выкупных обязательств перед заводовладельцем. Для родословного поиска это значит, что документы о мастеровом стоит искать теми же методами, что и о крепостном крестьянине: ревизии, дела о побегах, взыскания, — но в заводских, а не помещичьих архивных фондах.

Основной источник — заводские ревизии и списки мастеровых, которые заводская контора вела параллельно с общими ревизскими сказками, зачастую подробнее их: с указанием сословного разряда, размера оклада, семейного положения и оценкой трудоспособности человека. К ним примыкают дела горных правлений — административная переписка о переводах мастеровых между заводами, взысканиях за нарушения, розыске беглых, назначении на тяжёлые или вредные работы. Отдельный и часто недооценённый пласт источников — метрические книги заводских приходов: заводской посёлок обычно имел собственную церковь, и записи о рождениях, браках и смертях мастеровых семей велись именно там, отдельно от метрик окрестных сельских приходов. Для цеховых мастеровых в городах основной комплекс источников иной — это дела ремесленных управ: книги записи учеников и мастеров, экзаменационные листы на присвоение звания мастера, выданные ремесленные свидетельства, а также посемейные списки городского сословного учёта, куда цеховые вносились наравне с мещанами. Практика показывает, что заводской архив нередко сохраннее приходского: заводоуправление было прямо заинтересовано в точном учёте рабочей силы и вело делопроизводство централизованно, тогда как сельские метрические книги чаще страдали от пожаров и небрежного хранения на местах.

Оба термина относятся к горнозаводскому населению, но обозначают разные виды занятости внутри заводского хозяйства. Мастеровой был занят непосредственно на основных заводских операциях, требующих квалификации и обучения: литьё металла, ковка, обжиг руды, слесарное и кузнечное дело, обслуживание сложных механизмов — домны, молота, воздуходувных устройств. Это была работа, которой специально обучали, часто с малых лет, и которая давала более высокий заработок и определённый профессиональный статус внутри заводского сообщества. Непременный работник выполнял вспомогательный труд, не требовавший той же квалификации: рубку леса для угля, возку руды и топлива, обслуживание плотины и вспомогательных сооружений, общие земляные и погрузочные работы. Название «непременный» указывает на обязательность этой повинности — работник был обязан выполнять её постоянно, в отличие от временно привлекаемых приписных крестьян. По степени личной несвободы обе категории были близки: и мастеровые, и непременные работники прикреплялись к заводу и не могли свободно сменить место труда. Разница в квалификации и оплате отражалась и в документах — заводские ведомости обычно разделяли эти разряды по отдельным спискам, что важно учитывать при поиске: запись о предке может относиться к любой из категорий, и стоит проверить обе.

Крестьянская реформа 1861 года формально распространялась и на горнозаводское население, но для мастеровых и непременных работников действовали отдельные, специально разработанные правила, а не общий крестьянский порядок освобождения. Это было связано с тем, что положение горнозаводских рабочих отличалось от положения обычных помещичьих крестьян: у них не было собственного земельного надела в привычном смысле, а хозяйство завода было устроено иначе, чем помещичье имение. Отдельные правила регулировали расчёт наделов там, где они были, выкупные обязательства перед заводовладельцем и порядок постепенного перехода от обязательного труда к вольному найму. Мастеровые получали личную свободу и формальное право самостоятельно распоряжаться собой, но вопрос обеспечения землёй и окончательного расчёта с заводом решался медленнее и сложнее, чем у обычных крестьян: заводу требовались обученные рабочие руки, и заводоуправление было заинтересовано удержать квалифицированных мастеровых на месте, пусть уже в статусе вольнонаёмных. В результате значительная часть бывших мастеровых продолжала работать на тех же заводах ещё долгие годы после реформы — формально свободными людьми, но фактически в прежних условиях труда и на прежних местах. В документах такой семьи переход от «мастерового» к «вольнонаёмному рабочему» может растянуться на десятилетие и не сопровождаться реальной сменой места жительства.

Цеховые мастеровые — это городская, а не заводская категория: ремесленники, официально состоящие в цехе своей специальности при ремесленной управе. Ремесленная управа была органом сословного самоуправления и контроля за ремеслом в городе: она вела учёт мастеров, подмастерьев и учеников, принимала экзамены на присвоение звания мастера, выдавала ремесленные свидетельства и разбирала споры внутри цеха. Внутри такой структуры действовала трёхступенчатая иерархия: ученик осваивал ремесло под руководством мастера, обычно несколько лет и без полноценной оплаты; подмастерье уже работал самостоятельно, получая жалованье, но не имел права держать собственную мастерскую и брать учеников; мастер — высшая ступень, дающая право на своё дело, вывеску и голос в делах управы. Переход с одной ступени на другую фиксировался управой документально и мог требовать представления пробной работы по специальности. Цеховые мастеровые вносились в городские обывательские книги, платили отдельный ремесленный сбор и подчинялись юрисдикции своей управы в вопросах, касающихся ремесла, а не общей городской думе напрямую. По образу жизни эта категория была близка к мещанству, но отдельна от него по формальному сословному учёту — человек мог одновременно числиться в мещанском обществе и состоять в цехе как мастеровой определённой специальности.

Классическая цеховая иерархия городского ремесла состояла из трёх ступеней: ученик, подмастерье и мастер. Ученик поступал в обучение к мастеру обычно в подростковом возрасте и на несколько лет — за это время он осваивал технические приёмы ремесла, работая под прямым руководством и, как правило, без полноценной денежной оплаты, а порой и живя в доме мастера на его содержании. По завершении обучения и успешной сдаче испытания ученик переходил в подмастерья: теперь он мог работать самостоятельно, за плату, наниматься к разным мастерам, но по-прежнему не имел права открыть собственную мастерскую, держать вывеску или брать себе учеников. Высшая ступень — мастер, получавший это звание после представления пробной работы и одобрения ремесленной управы; мастер имел право на собственное дело, найм подмастерьев и учеников, а также голос в делах цеха и управы. Продолжительность каждой ступени и требования к пробной работе различались в зависимости от специальности и конкретного города. Для родословного поиска эта иерархия важна тем, что в документах ремесленной управы — книгах записи учеников и мастеров, экзаменационных листах, ремесленных свидетельствах — обычно фиксируется не только имя человека, но и его текущая ступень, а иногда и имя мастера, у которого он проходил обучение, что даёт дополнительную нить для дальнейшего поиска.

Это наблюдение подтверждается практикой многих поисковых случаев и объясняется устройством заводского делопроизводства. Заводоуправление, в отличие от приходского причта или волостного правления, было прямо экономически заинтересовано в точном и подробном учёте своей рабочей силы: от этого зависело планирование производства, распределение окладов, оценка трудоспособности и планирование смены поколений мастеровых на ключевых операциях. Поэтому заводские ревизии и списки мастеровых часто фиксируют больше деталей, чем стандартная ревизская сказка: разряд, размер оклада, состояние здоровья, сведения о взысканиях или переводах. Делопроизводство велось централизованно в заводской конторе или горном правлении, а не распределённо по множеству мелких приходов, что снижало риск утраты документов при локальных пожарах или небрежном хранении, характерных для сельских архивов. Метрические книги заводских приходов также нередко сохраннее обычных сельских — заводской посёлок был компактным и относительно благополучным по инфраструктуре поселением. В результате по предку-мастеровому иногда удаётся восстановить куда более полную картину, вплоть до размера жалованья, перечня взысканий и конкретных переводов между заводами, — тогда как аналогичные детали по предку-крестьянину того же периода часто просто не сохранились или никогда не фиксировались с такой полнотой.